– Мне не понравилось мёртвым. И эти волынки… – О, эти волынки… Сидели и ждали, когда заберут. Холодное солнце касалось воды, не решаясь взойти на эшафот нового дня. Лето в разгаре. – Всегда так? – Лето? Всегда. Мой собеседник бывал на Земле много раз. Про него говорили: – А, этот. Бывал. Кто с уважением, всё-таки…

– Давненько не виделись. Фраза повисла. Отец посмотрел сквозь меня, перелистнул пару странниц и вздохнул. В коридоре упало. – Люда, упало! Из кухни, через ворчание котлет, голос матери, так знакомо, надтреснуто: – Ну, подними! – Вадик, упало! Из комнаты, где я обычно лежал, упиваясь историей в книжке, выглянул я: – Ну а че сразу я?!…

Подразумевается, что главный герой где-то живет. У него подразумевается предыстория, социальные связи, какая-то драма, что послужила началом истории. Подразумевается. *** Он шел по улице и заглядывал в окна. Где-то хозяйка помыла стекло, где-то плотные шторы, где-то газетой заклеено. Он наступал в каждую лужу. Там же небо. Он шел на трамвай, улыбался, курил и немного жалел, что…

— Приехали в отпуск, а тут… — мы в летнем кафе, мой собеседник отбился от группы и расстроен. — Я думал — Ирландия… А это две тысячи двадцать четвёртый. Витрины, неон, люди, автомобили, бродяги, жара, задыхаешься.— Дублин, что вы хотели… — Хотел? Я же знаю Ирландию. «В эти глаза не смотреть, эти речи не слушать…»…

– Ну чтоб не болеть… – А еще что? – Не знаю… Выключи музыку! Брайан! – Ну мама! – Не мамакай! Простите, мисс Стивенс, он такой непослушный… – Может — послушного сына? — мисс Стивенс вязала или делала вид. Не разберешь ее, эту соседку. – Может, послушного сына… Я забыла, а с чего началось? ***…

– Заказ-то не сложный. Давай? Зря я пришел на работу. Мог бы сказаться больным. Сменщик бы сделал заказ. Но раз уж пришел. – Ну давай… – Вот спасибо! Бумаги на полке! Пока! Тоже, сменщик. Надумал жениться. Будто не знает, чем это кончится. Эх. Ну что там? Бумаги не по порядку. Такой молодой и такой бестолковый.…

Ангел: – Вам нельзя выходить. Я: – Но все же выходят? Ангел: – Вам дальше. Ангел похож на кондуктора, только с крыльями. Автобус похож на автобус, только летит. У меня — проездной. Так мне сказали в контре по перемещению душ. Ангел: – Всё, выходим. Мужчина, я вам говорю. Я: – То нельзя, то выходим… Ангел:…

У меня удивительный вид из окна. Коробки домов, автомобили, дорога ведет к крематорию. Небо над этим — когда голубое, когда — манная каша с черникой, когда звезды, луна. Мама ушла, я сижу у окна и боюсь обернуться. В квартире остались какие-то вещи ее, звуки, запахи, но без мамы они мне не нравятся. Скрип половиц, запах…

«Дорогой Голливуд. Городок у нас небольшой, тысяч двадцать, если мэр нам не врет. В таком городке трудно найти человека, который тебя понимает. Ну ты понимаешь. Ты же понятливый. Ну так вот. Даже как-то стесняюсь… В общем, ты там передай Эми Адамс, что если она разочаруется в парне, то пусть приезжает сюда. Мне кажется, ей здесь понравится…»…

– Привет! Я Дэн Лири, мы продолжаем наше вещание! Семь дней в неделю, 24 часа… *** – До свидания… Мы виновато молчали. Но мы не виноваты, что он одинок. Мы — усилитель, кассетная дека, микшерный пульт, микрофон и наушники. И телефон. Он никогда никому не звонил. Мы же семь дней и 24 часа. И ему…