Как не заглянешь — всё веселятся. Постучишь по коробочке — — Чё? — зыркнут строго и опять веселиться. Это работа такая. Не мне их судить. Понедельник сегодня. На улице мразь, и машины развозят своими колесами грязь по асфальту. Дрожит светофор под дождем, ему холодно. Осень не шутка. Покойница лето завещала кровавые листья, золотые закаты, а…

Немка в черном с гитарой Немка в черном с гитарой. Еврейский оркестрик под управлением пьяного негра. Эквилибристка, трапеция, серый букет пыльных роз из бумаги. Карлик в огромных штанах. Куда же меня понесло? Остановите! — Очнись! Мы закрываемся! Сплю после шести. Это плохо. Ночь впереди, а я выспался. Ночь. Я на улице. За спиной ресторан опустил…

(книга из рассказа “Пыль”) Синоптики (от греч. «совместно смотрящие») указывает на значительное сходство в содержании, позволяющее объединить их в единый рассказ. От человека «— И всё превращается в пыль… Мой собеседник внимательно слушает. Он не из тех, кто перебивает. — Отношения, прошлое. Я сделал открытие. Мусор пошел выносить, а в мусорном баке фотографии россыпью. Жизнь…

В почтовом ящике счет за апрель, три квитанции штрафов, и реклама соседней конторы. «Похороним как надо». Весенние скидки. Вздохнула, помяла и бросила в печку. За топором надо лезть на чердак, а где лестница? Дом построен до электричества. Отопление газом, но газ отключили, и счет за апрель на растопку лежит. Печь осталась с хороших времен, когда…

— Масло почем? — Девять двадцать. — А молоко? — Три шестьдесят. — Ничего себе. — Женщина! Будете брать? — Я выбираю. — Люди тоже стоят! Пошла, не купив ничего. Села на лавочку. Ветер играет осенними листьями. Пересчитала в кармане на ощупь. Да что там считать: наизусть, сорок копеек копейками, десять монеткой и четвертак. Семьдесят…

— Ну у тебя и пылища! — она перелистнула страницу: — А это про что? Предсказуема. Если женится на ней — будет хорошей женой. Надежной, красивой, хозяйственной. — Пыль. Это про пыль… — А… А есть про любовь? — загорелись глаза. Хочет замуж. У них к тридцати часики тикают. Я не мизогинист[1], но очевидна тенденция.…

— В этом городе дождь не прекращается. — Зонтик возьми. — Насмешил. — Ну, понесли? Их обычно четыре, но сегодняшний гроб очень легкий, и взялись вдвоем. Остальные запили на свадьбе. — Неси осторожно… — Я осторожно… По лестнице три этажа. Кошка попалась под ноги. — Напугала, скотина! — Неси… Вынесли гроб. — Где машина? Хозяйка…

— Моешь и моешь. Ходят и ходят… В больнице сквозняк, не справляется с запахом хлорки. Люди лежат на полу, мест не хватает. Два пьяных врача, три медсестры преклонного возраста, всё. И санитарка: — Моешь и моешь, ходят и ходят… Чума двадцать первого века. Кто мог бы предположить. Часть населения бросила город, часть умерла, а остальные…

Претендуешь на что-то глобальное. Мнишь себя в центре истории. Чувствуешь значимость. И умираешь. Забывают тебя через год. Редкий родственник вспомнит: А был же такой! В каком он году?.. И ничего. Крест упадет, трава нарастет, холмик провалится, кладбище сделают площадью. — Это не сделают. Мы — могилокопатели. Лето, жара, нам неохота копать. Мы сидим над могилой,…

— Он такой симпатичный… Сидим у окна, от которого дует. На Хоуте[1], где ни сидишь, вечно дует, но тут особенно. Паб современный, белые столики. Официанты, нет телевизоров, в красном углу живой музыкант, а не радио. Шивон[2] про него и сказала. Шивон, моя старая, только при ней не говорите, подруга. Ей пятьдесят, но она не теряет…