На ладони лежали монеты. Тридцать копеек копейками, двадцать копеек монетой, и рубль. Юбилейный. Семьдесят лет что-то там. С профилем Ленина. Кто такой Ленин, он помнил из школы. Кажется, он победил во Второй мировой. В которой одни воевали с другими, а кто с кем, он уже не запомнил. — Мужчина, берете? — А, да. Мне портвейн……

Она написала, что больше не может одна. Что уходит. Он прочитал, вытер пот, снял свитер. А хорошо. Печка гудит, первые звезды таращатся в дырочку, что он протаял во льду на стекле. Бредет почтальон, ему еще ехать обратно, а в снегоходе бензина в обрез, и собаки шалят. Воет метель, воют собаки, и странное чистое небо над…

— Фух, надоели… Я потихонечку выкрался из кабака и курил свежий воздух. Ползли два трамвая. Один — умирать, а другой — в противоположную сторону. На башне злодея моргал огонек. Там окно. Там кто-то не спит, думу думает… — Я обычный. Я — обычный, — я повторял и курил воздух улицы. В пабе орали: «Мы вместе!»,…

Два человека славно потрахались, и я появился. Вот и вся информация. Мне так сказал бомж. Мой товарищ. Я тоже бомж. Мы живем в Петербурге. Это красиво, когда ты нормально одет, сыт и выпил. Мы выживаем тут от рождения и никогда не были сыты, одеты, и нам не красиво. Нам нормально. Чердак с видом в центре.…

– Ничего-ничего… Договоримся… В стенку стукнули: – Да не договоришься ты с ней! Это соседка. Недавно заехали. Соседка и кошка соседки. У нас коммуналка, все надоели друг другу, а эта с порога: – Привет, дорогие соседи! И кошка ее: мур-мур-мур… Кто-то угрюмо прошел в туалет, кто-то прикрыл плотнее дверь в комнату, слепая старуха из комнаты…

— Вы если не венчаетесь, то не мешайте другим… Нас подвинули. Мы промолчали. Мы правда не женимся. *** А как хорошо начиналось. Я пережил понедельник, глядел с вожделением на вторник, ехал на самокате домой, к сериалу, и мне перебегает дорогу черная кошка. Я не против животных, я даже кормлю голубей возле дома, но такая бесцеремонная,…

Море волнуется… Раз — и мазнула сиреневым. На холсте возмутились: «Это же море!» — А море волнуется. Вы не беспокойтесь… Сиреневый, желтые, кричащие кляксы от чаек, скромное облако, дерзкий корабль — все живет. Все возмущается у нее на картине. Она рисовала вторую неделю. Это не стаж, если тебе пятьдесят, а если десять — отлично. Мама…

У нас во дворе есть собака. Она воет ночами. Кто-то делает вид, что не слышит, кто-то злится, а я выхожу с коркой хлеба и говорю ей: — Чего? Она воет. Смотрит в землю и воет. Хлеб не берет. Я пытался. Однажды сосед вышел с ружьем и застрелил ее. Кто-то сказал: «Слава Богу». Кто-то вздохнул: «Какая…

— Любишь печальное? — Очень. Осень сидела на жердочке и болтала босыми ногами. Копнушки от лета, шрам августа, птичий помет в волосах. Только-только из отпуска. — А я не люблю, — осень упругая и загорелая тварь в ситцевом платье в зеленый горошек на голубом. У нее грубый смех, хриплые нотки в ее «не люблю». —…

Он любил это черное золото. Что бы ни было, в любой ситуации, где не хватает свободы от обстоятельств, если есть чай – надо пить. Крепкий. Черный такой, что над склоняешься – а оттуда мороз. Хотя кипяток. Белесая пленка, кружка горячая, эх. Щас бы выпить… Вода прибывала четыре недели. Среди лета решила: потоп так потоп, и…