Море волнуется… Раз — и мазнула сиреневым. На холсте возмутились: «Это же море!» — А море волнуется. Вы не беспокойтесь… Сиреневый, желтые, кричащие кляксы от чаек, скромное облако, дерзкий корабль — все живет. Все возмущается у нее на картине. Она рисовала вторую неделю. Это не стаж, если тебе пятьдесят, а если десять — отлично. Мама…

У нас во дворе есть собака. Она воет ночами. Кто-то делает вид, что не слышит, кто-то злится, а я выхожу с коркой хлеба и говорю ей: — Чего? Она воет. Смотрит в землю и воет. Хлеб не берет. Я пытался. Однажды сосед вышел с ружьем и застрелил ее. Кто-то сказал: «Слава Богу». Кто-то вздохнул: «Какая…

— Любишь печальное? — Очень. Осень сидела на жердочке и болтала босыми ногами. Копнушки от лета, шрам августа, птичий помет в волосах. Только-только из отпуска. — А я не люблю, — осень упругая и загорелая тварь в ситцевом платье в зеленый горошек на голубом. У нее грубый смех, хриплые нотки в ее «не люблю». —…

Он любил это черное золото. Что бы ни было, в любой ситуации, где не хватает свободы от обстоятельств, если есть чай – надо пить. Крепкий. Черный такой, что над склоняешься – а оттуда мороз. Хотя кипяток. Белесая пленка, кружка горячая, эх. Щас бы выпить… Вода прибывала четыре недели. Среди лета решила: потоп так потоп, и…

— Ну, в принципе, все отношения когда-то кончаются. Вот и это… — Но я не хочу умирать! — Что-то не сделал? — Ну это, ещё не дожил… — Да? Смешно, позади человека десятилетия однообразия, и ему не хватило? — Давай, собирайся… — Я не хочу! — Ну не собирайся, — схватила за шиворот и поволокла.…

— Какие такие там обстоятельства? — Ну там смерть… — Ну и что? — Ну я не знаю тогда! — Вот именно! И тогда ты не знаешь, и сейчас ты не знаешь, а лезешь! — Пошла ты! — Сама ты пошла!.. Разбежались. А обстоятельства сели на пол и заревели. Одни. Бросили, бросили, у-у-у… *** —…

— Хочу всё забыть! От Кевина Лежу на диване. Солнце уже высоко. Каникулы. Я собираюсь на реку, Дженни позвала. Я собираюсь из-за неё. Из радио: «Сегодня шестое июля. Ожидается дождь…» Где-то в Дублине. Над благословенной землёй Коннемары огромное ясное небо и никакого дождя. Что ж, на реку! — Дженни, Дженни!.. Калитка открыта. Зайти, не зайти?…

В парадной стоит тишина. Переминается с ноги на ногу. Курит одну за другой. Ждет, что кто-нибудь выйдет. *** Я щелкнул замком и прислушался. Эхо скакало три этажа и застыло на третьем. Я живу на шестом. Это Питер. Мансарды — прибежище фриков и алкоголиков. Я ни тот ни другой. Я — богема. Последняя. В городе автомобилей…

“Vincent, Vincent, where have you been?..” — Кто со мной говорит? “Извини, переключил на английский нечаянно. Где ты шлялся?” — Я был на работе. “В кафе? Это работа?” — Не нагнетай мне. “Как хочешь…” Связь прервалась. Ночь опустела. Повертелся в кровати, не спится. Вышел на воздух. Прищурился. Звезды расплылись. Нарисовать бы… *** — Винсент, вставай!…

— Слава Богу, что сдохла. — Как ты можешь так говорить?! — А ты бы о ней позаботилась — не так бы заговорила! Марта права. Перед концом кошка страдала и гадила, и оттого больше страдала. Она же всегда чистоплотная. Вылижет Марту, себя, если найдет где бумажку — отнесет под диван, чтобы не на виду, и…