Когда-то я жил в маленьком городе и писал себе письма.

Раз в три дня сотрудница почты проверяла почтовые ящики, оформляла письмо и отправляла по адресу. Это занимало три дня. Через неделю я получал от себя.

«Здравствуй, будущий Брайан. Как ты там? У нас хорошо, сотрудница почты по-прежнему замужем, а начальника почты, ее мужа, все еще нет.

Ты стал счастлив? Муж у сотрудницы почты нашелся? Сколько стоит говядина в магазине у Марты? Подешевела?»

Я отвечал, но не отправлял. А как я отправлю, это же прошлое? Так и копилось на холодильнике:

«Здравствуй, Брайан из прошлого. Говядина снова подорожала. Муж не нашелся, но сотрудница почты верна ему. Марта передавала привет. Будущий Брайан».

В городе два почтовых ящика — в почте и в магазине у Марты. К Марте я не хожу, потому что там и дорого, и Марта не любит меня. А сотрудница почты красивая. Грустная, правда. Снимет очки, громко вздохнет и скажет:

— Выемка почты по средам.

Я знаю. В воскресенье почта работает до четырех, я успею отправить письмо из отделения почты.

***

Звонок колокольчика.

— А, это вы? Ходили бы к Марте. В воскресенье мы..

— А я знаю. Я же только письмо..

— Да конечно.

Сотрудница почты считает, что я не решаюсь сказать, что она понравилась, и потому прихожу в воскресенья, когда нет никого. Пусть считает.

— У Марты подорожала говядина..

— Да?

Сотрудница почты так далека от говядины, Марты, меня, городка. Я понимаю ее. Я тоже когда-то уехал отсюда, учился в Париже[1], в Венеции[2], в Лондоне[3] рисовать, чтобы было красиво или похоже. Мама сказала:

— Увлекся мазней. Что с тобой делать? – отправила.

Мама скрывала, что я художник. Я и сам бы скрывал, потому что — какой я художник, похоже-красиво? Вернулся с позором, с дипломом, а мать умерла, завещав коттедж на окраине города.

— Все люди, как люди, в квартирах живут, – Марте я не понравился сразу с рождения. Я долго не понимал, почему она тычет в меня, когда я появлюсь у нее в магазине и говорит: О, кто пришел! Вот такие потом кружат головы девушкам!

В трех городах были девушки. Я им нравился, мы занимались, чем занимались, и всё. Ни у кого ничего не кружилось. Пророчество Марты не сбылось.

А мама сказала на смертном одре:

— Твой отец – ее бывший парень. Он выбрал меня.

— У меня был отец?!

— Нет, дух святой. Был, да сплыл.

По завещанию дом типа коттедж, двор в 14 ярдов квадратных, колодец, сарай для теплоносителей, и личные вещи: сундук, с содержимым, фотоальбом, посуда и прочее..

Я домовладелец с дипломом.

— Здорово, студент!

— Я домовладелец с дипломом!

— Да все равно! – у начальника почты великолепное настроение. Он вернулся откуда-то, где молодые красивые любят старых и лысых, и привез молодую жену. Говорит по-французски.

Я тоже:

— Comment ca va?[4]

— Ca va na pas.[5]

— Oui?[6]

— Très bien![7] Я шучу!

Она говорит по-английски!

— Я тоже très bien. Как вам почта?

— Прекрасная!

Почта свалилась на Жозефину. Стала сотрудницей почты, стала супругой пожилого ирландца, стала сутулиться, надела очки, не улыбается. Грустно смотреть, как увядает.

— Два года прошло, а уже. Как хорошо, что я холостая! – в магазине у Марты ждут говядину. Подорожала и все равно ее мало. Многие замужем. Им не нравится Марта, но обсуждается сотрудница почты.

— Ну может без мужика, как-то справится?

— Да что-то не видно..

Сотрудница почты у витрины с конфетами делает вид, что ее не касается. Я у входа в надежде, что говядина скоро появится и все это кончится.

Марта:

— Что вам, женщина?

— Эти конфеты..

— Они дорогие.

— Мне немного.

— Ну-ну..

Приезжает говядина. Серый фургон, за рулем Падди Игболзи, местный мясник.

— Я не успел порубить. Порубить тебе?

— Вам. Я сама порублю.

В треугольнике Марта, отец, мама был Падди Игболзи. Ему нравилась Марта, но ему не светило. А то бы..

— Давай, занесу хоть?

— Сама!

Марта сильная. Коровья нога у нее на плече как дубина. В подсобку ушла, слышно оттуда: А-ха.

Через пятнадцать минут с топором и говядиной.

— В очередь! Женщина, вы тоже в очередь!

— Я за конфетами..

— А.. Не до конфет сейчас, женщина. Людям продукты нужны. Приходите потом.

Я у входа. Я бы нарисовал их красиво. Но я не могу.

— Потому-то она так и ходит, как дура..

Я, Падди Игболзи, серый фургон. Падди курит, фургон остывает, я слушаю.

— Я бы послал их. Ну посуди, муж, считай убежал, всю работу на почте свалил, хоть бы зарплату поднял, он же начальник..

— А твой убежал?

— Ты дурак? А, это шутки такие во Франции? Ты смотри, здесь не все понимают..

Я, правда, неверно спросил. Я имел в виду: твой человек убежал?

У каждого должен быть свой человек. Если ты у него — тоже свой, он останется. Если чужой — убежит.

— Да я в смысле..

— Да я знаю, что ты нормальный. По воскресеньям на почту.. Но только смотри, с замужними – грех. Даже с такими…

Если цветок поливать, он, может быть, выживет. Я попробую. Я с бутылкой на почте.

— Спиртное не принимаем.

— Я это, распить.

— Здесь не положено.

— Я это, с вами.

— Тем более.

— После работы..

И в четыре пятнадцать мы поднимаемся с заднего входа к ней на второй. Я в ситуации, которой не знаю. Что делают с женщиной, если ты не в Париже, художник, красиво-похоже, и ты ей не нравишься?

— Вот, – поставил на стол: Это вино.

— Открывайте.

— А чем?

— Вы же мужчина.

В Венеции был один, так он ботинком по днищу. Итальянские пробки легко выходили. А по-ирландскому хоть чем колоти – ни миллиметра наружу.

— Давайте гвоздем?

Мы вспотевшие. Разгоряченные. Я без ботинка.

— Давайте гвоздем. Где у вас гвоздь?

— Вы же.

— Я понял. Выдернул гвоздь из стены. С другой стороны что-то упало.

— Плевать, открывайте.

Расковыряли макушку. Остатки вогнали в бутылку. Гвоздь туда же упал.

— Послевкусие пробки и ржавчины. Это северный Корк?[8] – у нее на рубашке над вышивкой почта Ирландии[9] капельки крови вина.

— Я у Марты купил.

— Неприятная женщина.

— Она одинокая.

— Как и я..

Оказалось, есть разница. Марта хотела моего отца, Падди Игболзи Марту хотел, а Жаклин вышла замуж, считай, получила и себя отдала, и не одинока от этого.

— Я не могу.

Мы в постели за стенкой, из которой я выдернул гвоздь. Упавший портрет начальника почты укоризненно смотрит на нас. Мы одетые. Далеко не зашло.

Только поцеловались.

— Я не могу.

Я понимаю. Этот вкус на губах не перепутаешь. Мама так целовала. Какой уже секс.

— Теперь ты уйдешь?

— Почему же?

— Но я же тебе не дала?

— Как не дала? Мы открывали вино, мы пили с гвоздем! Очень много. Да и не надо было давать! Я просто..

А что? На что ты надеялся, Брайан. Что как-то само. Все исправится?

Мы прибрались в квартире, повесили мужа обратно, допили вино и договорились о встрече еще раз. И вот я иду и думаю, что будет в следующий раз. Если не секс и вино, что еще делают с женщиной, чтобы ей стало лучше?

— Ее надо слушать.

Фургон, Падди Игболзи, я, из подсобки у Марты слышно резкое Х-ха!

— Я вот слушаю Марту.

Резкое Х-ха!

— Столько наслушался..

Падди знает про всех. Все от Марты. Падди мясник. Он убивает коров, даже ему тяжело.

— Коровам не скажешь, они же животные, да и как-то нечестно, им перед смертью. А так – надо слушать и слушать.. Марта. Ты как?..

От фургона пошел сразу в почту. Воскресенье, четыре.. У Марты конфеты купил, те самые.

***

Почта. Жозефина у кучи корреспонденции. Смотрит растерянно:

— Вот, навалило. Не было, не было, думала, так и положено, а оказалось – неразбериха в головном отделении, и накопилось..

Журнал в непрозрачном конверте для Падди. Газеты для Марты. Письмо от отца. Моего.

— Жозефине Бувье. Это мне. От мужа..

— Я всё еще думаю, что мне это кажется. От какого отца? И для Жозефины Бувье от какого-то мужа меня не волнует. А это лишь сверху из кучи.. Почта – страшное место.

— Пойду. Почитаю..

— Ты тут почитай? Ну, пожалуйста. Или лучше давай, я твое, ты мое?

Так и сделали. Куча корреспонденции, мы на полу, каждый молча читает.

— Ну все! – я кончил первым. Жозефина еще не закончила. Мне неудобно, что я поспешил.

— Молодец, я сейчас.., я уже..

Чем это движется? Девчонки в Париже, Венеции, Лондоне просто стонали в объятиях, а эту волну не объяснить.

— Я готова. Давай, ты начнешь?

— Да там новости так себе.

— Вот и здорово! Ну, начинай!

Жозефина. Привет. Ты открыла во мне новые уровни. Я свободен и счастлив. Почту бросай, что делать в Ирландии?[10] Я не вернусь. Бывший твой.. Я процитировал. Так же можно?

— Да почему бы и нет.. – у Жозефины лицо, будто новость не огорчила, а разочаровала. Мол, всего-то, а я-то надеялась.

— Ну, что в моем?

— Да оно не твое..

— Ну для меня..

— И не для тебя..

«Девчонки, привет. Вы же подруги, поэтому вам на двоих. Повеселились отлично! Жалко, что Марта пораньше ушла, а то бы втроем. Падди привет передайте, он отличный мужик. Если ты, Марта, из-за него, то тебе повезло. Он тебя любит. Он мне морду пытался набить, но куда ему. Сара, спасибо за ночь. Знаешь, у меня есть с чем сравнить, и ты пока лучшая. Ну, девчонки, пока. Уходим в Австралию.[11] Не обещаю вернуться, но не забуду..» Как ты узнал, что оно от отца? Почувствовал. Да и фамилия та же.. Мама дала мне фамилию папы.. На всякий случай..

— Ты сядь..

— Я сижу.

— Ну, ложись.

Лег на кучу корреспонденции. Письма вздохнули.

— Ну как? Уже лучше?

Что значит – лучше? С одной стороны – батя – крутой, много женщин, в Австралии, а с другой стороны, – я отличная ночь с девушкой Сарой. И все.

— Я тебя поцелую?

— Зачем?

— Ну, я брошенка. Мне уже можно.

— А меня-то зачем?

— Ну, ты брошенка тоже..

У нас на куче корреспонденции было лучшее, что возможно на почте, в Австралии, в мире. Письма узнали такое, что отказались идти к адресатам и просто сгорели на заднем дворе.

— Оштрафуют же.

— А!.. Я не сотрудница почты.

У Жозефины пачка писем. В костер по одному.

— Погоди. Это мое..

— Тебе не хватило?

— Оно от меня..

«Здравствуй, Брайан из прошлого. Говядина не подешевела. Марта по-прежнему злится. Сотрудница почты несчастная. Плохая погода. Короче, все так, Как в твоем прошлом. Все так. Как ты и оставил. Пока. Твой будущий Брайан.!»

А я так не оставлю. Я нарисую похоже. Но чтобы красиво. Я же художник, не какой-то с образованием!

— Падди, ты знаешь, что Марта любит тебя?

— Ну уж, любит. Выносит..

— Марта!

— Иэ-эх! – из подсобки.

— Марта, иди-ка сюда?!

— Это кто такой смелый? – у Марты топор и кусочек говядины.

— Я. Это правда. Что ты ушла с вечеринки, на которой мой папа тебе предложил тройничок?

— Я не такая, как мамаша твоя..

— Ты из-за этого?

— у..

— Марта!.. – Падди бросается к Марте.

— А сам-то дурак! Морду набью, морду набью, а сам не набил!..

Серый фургон снимается с якоря и катит под горку. Оба плачут.

Мы покрасили дом как хотели и поверьте – это неописуемо. Начальника почты обвинили заочно в должностном преступлении. Оказалось, никто никого не оформлял сотрудником почты. В закрытом конверте для Падди оказался плейбой.[12] Мы оценили, что девушка месяца, некая Андерсон П., похожа на Марту. Погода хорошая. Почта закрыта. Я никому не пишу. Даже себе.

---

[1] Париж — столица и крупнейший город Франции.

[2] Венеция — город на северо-востоке Италии, известный своими каналами и архитектурой. Столица области Венето.

[3] Лондон — столица и крупнейший город Англии и Великобритании.

[4] (фр.) Как дела?

[5] Искаженное французское «Ça ne va pas» (Дела так себе / Дела плохо).

[6] (фр.) Да?

[7] (фр.) Очень хорошо.

[8] Корк — второй по величине город в Ирландии, расположенный на южном побережье.

[9] An Post — национальный почтовый оператор Ирландии.

[10] Ирландия — государство в Западной Европе, занимающее бо́льшую часть одноименного острова.

[11] Австралия — государство в Южном полушарии, занимающее одноименный материк, остров Тасмания и несколько других островов Индийского и Тихого океанов.

[12] Playboy — американский эротический журнал для мужчин, издававшийся с 1953 по 2020 год.