— Какие такие там обстоятельства?

— Ну там смерть…

— Ну и что?

— Ну я не знаю тогда!

— Вот именно! И тогда ты не знаешь, и сейчас ты не знаешь, а лезешь!

— Пошла ты!

— Сама ты пошла!..

Разбежались. А обстоятельства сели на пол и заревели. Одни. Бросили, бросили, у-у-у…

***

— Я повернула налево, она повернула направо и больше не виделись!

— Так… так-так-так… Всё понятно…

Она, Понедельник, случайный Четверг, что шёл на работу и заинтересовался беседой. Вдали собирается дождь. Он опоздал на автобус, забыл кошелёк и теперь вызывает такси в долг:

— Скажите… Алло, вас неслышно! Вот так лучше. Скажите, а если я позже отдам?

В такси отвечают, что он сумасшедший, какой ещё дождь, в какой ещё долг? Мы вам не Юбер и перестаньте звонить!

Даже отсюда слышно, как в трубке орут.

А дождь терпелив:

— Вас неслышно! Как вы сказали? Можно потом заплатить?

Понедельник тоскует, ввязался с утра. Шёл же спокойно нести груз недели, и тут она!

— Мисс, не беспокойтесь! Вернётся она!

— Пятница? Не-е… Вы не знаете Пятницу!

Правда, Четверг не знаком с очаровательной Пятницей. Но очень хотел бы. Он не раз умолял тётку полночь повременить, чтобы они не разминулись. Но та же полночь… Ну вы знаете…

— Мисс Суббота, вы не волнуйтесь. Из-за чего вы поссорились?

— Да это она!..

***

Что неправда. Суббота ждала Воскресенье. Он такой важный, наступит, не спросит, что ты — он выходной, у кого-то единственный, а Суббота так — просто похмельная Пятница. А субботе он нравится. Могли быть парой. Где-то же есть два выходных. Были бы два выходных. И тут Пятница:

— Тут к нам пришли! Заходите, ребята…

Надо сказать, что подружки живут на окраине, в съёмной квартирке, одной на двоих. Так уж вышло. Девочки, без образования, из глубинки, пока без работы, не до шика. И Пятница вечно: «Давай! Ну погнали! Один раз живём!»

А Суббота ленивая:

— Да?.. Я сейчас…

Хорошо полежать, пока Пятницы нету, а Воскресенье ещё впереди, потянуться в кроватке, полистать инстаграм Воскресения, к примеру, или фоточки дуры Пятницы. Как она в пабе опять начудила и гордится. Оторва. Там, откуда она, вообще ничего. Строго тикают часики, напоминая, что время пройдёт и ничего не успеешь за жизнь. Это Время, оно всех создало. Время — токсичный родитель. Во-первых, всё строем. Во-вторых, по порядку. В-третьих — не отвлекаться, вы дни недели, а не банда какая-то!

Время — старуха. Без памяти. У неё дней недели не одно поколение. А ещё есть секунды, минуты и прочая мелочь, что за глаза осуждает бабушку Время, но уважает. Всё-таки сделало. Хоть за это спасибо. А за остальное… Не будем об этом. У всех есть такие родители.

И вот Пятница:

— Заходите, ребятки.

Одни вырастают в семье, где их любят и вырастают нормальными. Например: Нищета. Она же любя. Она к человеку: «Давай. Поработай. Совсем обнищал. Умрёшь же от голода!»

Тот, конечно, сопьётся от нервов или пойдёт на грабёж, но она же любя!

Или Влюблённость. Взбредёт человеку, и он что угодно готов, чтобы ей угодить. Но потом же которые женятся? Которые так… Убивают себя, иногда, но не она виновата. Не разделили её. А могла бы, ей же не жалко!

А тут обстоятельства: Смерть, Политика, Старость.

— Где ты их набрала?!

— Не говори так при них!..

— Не шипи на меня!

 Обстоятельства грустные. Может, голодные. Видно, скитались ничьи. Притихли в углу. Что тёти решат?

— Мы их покормим. Помоем.

— Мы? Ты опять это в пабе придумала?!

Надо сказать, что Суббота права. Пятница вечно напьётся, и ей как взбредёт: «А давайте сейчас свергнем правительство!»

«Какое правительство?» — все говорят, делая вид, что не знают Правительство.

Оно тут же в углу, делает знаки: «Не слушайте, Пятница пьяная дура!»

Все знают. Но для смеха пугают его:

— А ты знаешь Правительство? А какое оно?

— Ну такое… в костюме.

— А, это. Давай.

Потом все смеются, правительство всех угощает, тревожно глядит на весёлую Пятницу — что она вычудит в следующий раз?

А в следующий раз достаёт из кармана «Здесь и Сейчас» и предлагает всем: «Ну? Кому надо? Бесплатно?»

Запрещённая штука. Время раньше не одобряло, а потом запретило вообще. Все когда-нибудь делали. Все как минимум знают об этом. Но делают вид, что ни-ни.

— Убери! Вдруг кто увидит!

— Кто, Правительство?

— Я? Я не-не, — и смотрит в стакан от греха.

Правительству туго. Оно местный изгой. Но это же локал. Все всё понимают. Нужен даже изгой.

И выходят за Пятницей типа курить, и делают «Здесь и Сейчас» и говорят: «Вот это отлично, вот это пошло! Завтра с утра будем всегда так!»

А завтра с утра наступает Суббота, и у Пятницы ужас в башке. Собутыльники вовсе валяются где-нибудь под аспирином, и до «Здесь и Сейчас» не доходит. А помогла бы им… Вот Суббота… лежит себе, смотрит чужой инстаграм, и такое «Сейчас» в этом здесь!

***

И тут Пятница!

— Что ты их притащила?! Ты хоть спала?

— Не-а, — пьяная дура. Пробухала всю ночь, может, с Полночью выпила. А та же оторва. Ей время дарило пять секунд до полночи, пять секунд после, и вот она десять секунд отрывается. С ней лучше не пить.

— С Полночью выпила!

— Я поняла…

— Знаешь, Дублин такой…

Ночью…

— Я знаю. Как-то гулял. Специально пошла, нарядилась, думала встретиться с Воскресеньем. Думала, ночью она выглядит здорово, и он поймёт, что он не прав. На скамейке уснула. А он наступил, не заметил. Что за мужик!

Кстати, есть варианты, почему он такой. Время тоже назвало его. Воскресенье. Маленький был, удивлялся: почему с ним никто не играет. «Иди отдохни!»

— От чего? Я не устал.

— Иди отдохни! Воскресенье… хи-хи…

Вырос, делает вид, что доволен собой, а он одинокий. Субботе известно, все — рабочие дни, даже Пятница, Суббота ленивая и интроверт, а он выходной. Один выходной. А могли бы быть вместе…

А Пятница:

 — Ну чё? Покормишь? Я воду нагрею?

— Зачем?

— Мыть их.

А обстоятельства млеют. В кои-то веки их кто-то покормит и будет заботиться.

— Ты сумасшедшая! Это же Смерть!

— Ну и что?

— Ты её будешь кормить?

— Ты расистка!

— Ты дура!

Поссорились, хлопнули дверью поочерёдно, чтобы показать, как они злы друг на друга, но не помогло.

Дверь даже расстроилась: «Хлопали, хлопали, хули толку?»

Она из прошедшего времени. Говорят, там всё по-другому. Кто говорит? Да дверь же сама. Как начинает скрипеть: «Вот у нас раньше в двери стучали».

— Кто?!

— Все!

— И ты?

Дверь из какого-то замка. Владелец квартиры — коллекционер, насобирал безделушек по миру, стащил на окраину, сам не живёт, а квартиру сдаёт. Как узнал, как зовут двух квартиранток, аж подпрыгнул:

Суббота? И Пятница? Как дни недели?

— Ну как бы…

Ему же не скажешь, что перед ним Суббота и Пятница. В ситцевых платьях, в пыльных ботинках, потому что брели на окраину, так как нет на автобус, и квартира его — шестой вариант, где им отказали сегодня. В Четверг. Он такой суетолог.

— Ну что ж, поцелуй, и живите.

Такой он сексист. Так он наказан за тот поцелуй от Субботы и Пятницы. Говорят, что живёт по ночам. Не знает, какой день недели. Много курит… Да пофиг, лишь бы дальше сдавал.

***

А Пятница:

— Субб.

— Ну чего?..

Примирение — сложная штука, если ты молод, горяч и считаешь, что прав. Никто же не хочет налево.

— Ну Субб.

— Ну чего?!

Примирение строится вместе. Винтик за винтиком, все шестерёнки надо приладить, пружинку взвести осторожно, вдруг выскочит и разнесёт механизм.

— Примирение?

— Ну давай…

Осторожно, роняя отвёртку, теряя детальки, чиркая спичками в поисках в пёстром ковре мелких деталей, рыча обстоятельствам:

— Не бубните под руку!
И те:

— Да вон туда закатилось…

Собрали. Какое оно, примирение. Тикает. Серьёзная штука. Горды.

И Пятница:

— Субб. Там обстоятельства…

— А?..

И вот разошлись. Суббота налево. Не она неправа. Просто Пятница выбрала право.

Какая ирония.

***

А Понедельник:

— Вернитесь домой и ждите.

— Я не могу, там обстоятельства…

Четверг:

— Обстоятельства? Фу! Да у меня обстоятельства вот где!

Четверг — славный парень. Простой и решительный. Думает, если нажать, всё получится. Столько жизней сломал. Ноль эмпатии. Но в неделе его уважают. Кто, если не он, будет работать?

— Нате ключи, и прогоните их.

— Я бы легко, но мне на работу…

Стоит и болтает, а как что-то делать — так сразу ему на работу!

— Ну я пошёл. Вы кстати свободны? В субботу зайду?

— Пошутил? Молодец.

Да пошли они все! Где моё «Здесь и Сейчас»?!

***

На скамейке у Лиффи кто-то оставил картонку с надписью «дайте на хлеб». Странные люди. Сразу бы хлеб и просили. Постелила картонку, легла. Здесь хорошо, Сейчас как наступит…

— Скажите, вы Субботу не видели?

Время слепое. Может, поэтому строгое. Если не видишь, контроль очень важен.

Что оно делает здесь? Вот так сейчас наступило, как время не вовремя!

— Да, это я…

— Ты же моя дорогая!

— С чего бы такое внимание? Возраст? Ненормально для времени.

А где прошлое: «Эй! Ну-ка не трогать варенье! Это не завтра!»

А завтра не существует. Есть только миг между прошлым и будущим. А поскольку их тоже не существует, то миг-то — извив педагогики времени. Чтобы зачем? Чтобы не трогать варенье! Как она злилась тогда. А сейчас:

— Да, садитесь, пожалуйста. Хотите попробовать здесь?

Чего уж терять? Подружка ушла. Воскресенье — мудак наверняка дома одни обстоятельства. Всё, стала взрослой. Примем «Здесь и Сейчас» с токсичным родителем.

— Что ж, попробую. Ну-ка…

О да…

Как её пёрло.

Оно рассказало, что раньше оно принимало почти каждый день. Полночь зайдёт в сады, дунут Сейчас и привет, новый день.

— Все любимые. Все!

— А обстоятельства?

— Деточка. Это я виновато. Подгадило людям.

Они думали, что если время считать — будет легче. Легче не стало. Жизнь на Земле — это сложно и временно… Кто виноват, Бог разберётся, но раз ты живёшь на Земле — прими обстоятельства. А они поделили их.

— Эти для них хороши, говорили, а эти неблагоприятны. Эх, если бы видели мир во всех измерениях!

Время слепо. Потому что увидело мир во всех измерениях и поняло, что детали уже неважны. В пяти измерениях времени, в сто миллионов пространств, включая Коши, Римана и Неевклидово.

— Всё как есть, деточка. Всё как есть…

— А зачем тогда ты нас ругало? 

Раз уж пошёл разговор, так жги всё подряд.

— А затем, чтобы вы подольше пожили в неведении. Чтобы верили, что существует порядок и смысл.

— А он существует?

— Деточка, деточка…

***

Обстоятельства вымылись, съели по каше и вежливо смылись.

Пятница спёрла в Макдаке чей-то заказ, и теперь у них чизбургер, картошка и кола. Одни на двоих. Примирение сломано, но уже не имеет значения.

— Слышь, чё. Я видела Время.

— Чё? Чё говорит?

— Соус бери. Да не жри ты картошку руками!

— А как её, вилкой?

— Да пофиг. Короче, оно говорит, что ничто не имеет значения в многомерном пространстве.

— Ну да. Для него.

— В смысле?

— Да в коромысле! У нас в пабе мужик один есть, так он говорит, что ничто не имеет значения, потому что значение — это определение. А определение — это ограничение. А мы — свободные сущности.

— А что за мужик?

— Да, Бог какой-то.

— Кто-кто?!

— А чё? Мужик и мужик.

— Ну ты, Пятница, дура!

— Сама-то! Раз умная, в паб пошли? Поговоришь с мужиком?

— Воскресение.

— А, да. Паб не работает.

— Люди…

— Ага. Бургер разрежем или будем откусывать?

— Откусывай первая. Я тебе доверяю. Ты ж моя Пятница…