— Давай, развивайся! Чё ты лежишь?!

Главный герой на диване, повестка пришла, девушка бросила, мама с папой разводятся, а у него пирожок, книжка про приключения и настроение — спать.

— Я не хочу.

Совесть ходит по комнате, двигает стулья, пинает диван:

— Как ты хочешь?! Ты должен!

Входит отец:

— Мы тут с мамой разводимся…

— Ну и чё?

— А, принял уже? Молодец… Ты тут не видел книжку по драматургии?[1]

— Вон ту?

На подоконнике книжка по драматургии раскрыта на сотой странице.

— Ага. Вот спасибо!.. Я потерял… Что ты читал? О, развитие главных героев!..

— Это не я. Она так лежала…

— Странно, странно, — уходит. Совесть уходит за ним, пытаясь протиснуться в книжку.

***

Те же, в военкомате.

— Не беспокойся, сынок, мы будем писать.

— Я не беспокоюсь. Я не пойду.

— Как не пойдешь?! Ты нужен стране! — военком потрясает повесткой, у него за спиной плакаты про то, как кто нужен стране. Много надгробий и надписей «Слава героям».

— Ну вот так. Не хочу, — главный герой обнимает родителей и подаётся в бега.

Из военкомата трещит телефон: «Немедленно! Срочно!»

***

Весна. Вороны на проводах. Люди в шапках, но жарко. Скользко, все падают.

Главный герой встречается с девушкой, что его бросила. Остановка трамвая, много народу. Все толкаются: «Что тут встали?!»

Девушка смотрит участливо:

— Как ты? Говорят, тебя в армию?

Главный герой смотрит участливо. Девушка в ярком. В себе не уверена, ищет партнера, который ее понесет дальше, дольше, а там кто-нибудь перехватит.

— Что ты так смотришь? Красивая?

— Нет.

— Что значит нет? Как ты смеешь?

— Пока.

Садится в трамвай, на сиденье для инвалидов, смотрит в окно, там дома, и как и люди, очень потрепаны жизнью, но не сдаются пока.

— Молодой человек, уступите мне место, я инвалид.

— Вон есть рядом.

— Я это хочу.

— А я не хочу.

Остановку кричали кондуктор и инвалид, еще остановку примкнувшие к ним пассажиры, на третьей водитель сказал: «Выходи, а то не поеду».

***

Главный герой вышел на площади. Ветер с реки. Она скоро вскроется. Эта весна принесла много нового, вышли законы, случились аварии, цены упали-поднялись, какие-то вещи стали дороже, какие-то вовсе пропали, трамвай подорожал.

— Скажи, будешь третьим? — интеллигентный алкаш, рядом застенчивый кореш.

— Не буду.

— А чё? Недостаточно интеллигентный?

— Да. Нет. Мне без разницы.

Драка на площади. Час на часах главной башни. На скользкой брусчатке интеллигентный алкаш бьет робкого кореша, тот сопротивляется молча, а главный герой ждет трамвай.

***

Двадцать шестой. У окна бывшая девушка. Главный герой кивает «привет» и садится напротив. Девушка нервно будто не замечает его и поправляет помаду.

Главный герой достает пирожок, книжку о приключениях и погружается в чтение.

***

— Я это сделал!

— Генри, не надо! Они же убьют тебя!..

— Мы убьем тебя!

— Да? Ну давайте…

И главный герой калечит врагов налево-направо, тем больно и стыдно, а та, за которую он заступался, плачет от восхищения: как он великолепен.

— Ну, вот, можешь идти.

— Хочешь со мной?

— Не хочу.

Возмущение, гнев, отрицание, торг и принятие.

— Ну как хочешь. Пока.

— Да. До свидания.

— Я ухожу…

Один из врагов:

— Уйдет же. Ушла… И зачем это было тогда?

— Вы хотели подраться. Пока.

Конец.

***

Книга дочитана. Спящий трамвай мелко дрожит на конечной. Кондуктор с водителем пьют на остановке на лавочке. Вечер, сыплет снежок, не так уже скользко.

— Пока, — главный герой кивает водителю и кондуктору. Те не замечают.

Идет по тропинке за гаражи, на пустырь, мимо ЛЭП,[2] через речку-ручей по торчащим камням, вдоль железной дороги, которую бросили, и она очень рада, что кто-то идет вдоль нее, в лес, на гору, в расщелину, где воют ветры, говорит ветрам: «цыц», и его провожают в молчании до устья расщелины, там он спускается осыпью, мхом, колючим кустарникам, по еле заметной тропинке, все ниже и ниже, и попадает в долину, где белые домики, как кубики сахара в мокрой ладони болота никак не растают.

Стучит в крайний дом.

Ему отвечают:

— Пришел? Ключ под ковриком…

Ключ, коврик и главный герой доходят до дома, от которого ключ, и сидят на крыльце. В дом не хочется.

Ключ:

— Она приходила.

Коврик:

— Ага. Красные туфли. А еще…

— Помолчи, — главный герой не хочет подробностей. Курит.

— Оттуда? Свердловские?[3]

— Да.

— Ну и дрянь.

— Там только такие.

Заходит. Лежат на столе: бутерброды, салфетка, записка. Стоят: две свечи и бутылка.

В записке: «Поешь. И много не пей. Я утром приду прибираться».

Поел. Бутылку не стал открывать, напился водой. Как она хороша. Соскучился за день.

— Ложишься? — на подоконнике ключ, коврик за дверью. Заботятся.

— Да.

— Ну ложись.

До утра будет сон про Ирландию.[4] В нём хорошо.

***

Утром стук, три шага, поцелуй:

— Как ты?

— Зубы не чищены…

— Пофиг! По-быстрому?..

— Мне нужно работать…

— Какой ты! Когда ты закончишь?

— Я думаю, я ее брошу.

— Нельзя! Ты же уже написал…

— Знаю, знаю. Давай я закончу по-быстрому, а потом мы по-быстрому?

— Ну тогда уже долго! Давай! Я пока завтрак…

***

И главный герой идет в трамвае до остановки «Военкомат», по дороге встречается с девушкой, которая нервно пытается познакомиться с кем-нибудь, говорит ей: «Пойдем. Дождешься из армии?»

Не слышит ответа, берет за руку, говорит военкому на входе: «Это со мной», заходит в комиссию.

Раздевается, группа врачей смотрит участливо: !Ну молодежь, ни во влагалище, ни в вооруженные силы», садится на стул в коридоре под плакатами «Слава героям», ждет решения, девушка ждет, он же сказал ждать из армии, появляется главный комиссии:

— К сожалению, вы не подходите. Мы вам позвоним, если что.

— Ну вас на хер.

Выходит из военкомата, девчонка бежит, шапка сбилась, ботинки скользят в мартовской жиже, кричит:

— Милый, стой! Я люблю тебя! Я ребенка хочу!

Подъезжает трамвай, три остановки до дома, третий этаж, третья квартира, все символично, за дверью ругаются.

— Папа и мама! Хотите — разводитесь, хотите — не разводитесь, лучше не станет. Проблема же в вас. В вас обоих. Вы никому не нужны, кроме себя.

— Боря. Что ты!..

— Пока. И я, кстати, — не Боря.

Выходит на улицу. В телефон-автомате[5] плачет девушка. Слезы и тушь, и пи-пи в телефоне.

— Держи на проезд. На трамвае доедешь домой, выпьешь чаю, примешь ванну, помастурбируешь. Ты уже умеешь?

— Немного… — в телефон-автомате краснеет.

— Ну вот, молодец. Напьёшься с подругами и забудешь меня.

— Честно-честно?

— Честно-честно. Пока.

***

Главный герой садится в трамвай, едет до площади. Там инвалид, интеллигентный алкаш и робкий приятель пьют на троих.

— Что пьете? Налейте.

Ему наливают без слов. Инвалид проверяет, чтобы всем было ровно.

— Ну, за здоровье.

— Какое уже. Я инвалид…

— Вам по тридцать. Вся жизнь впереди. Хотите — пропейте, хотите — придумайте сами, как жить.

Троица смотрит со страхом:

— Ты кто?

— Это знание вам не поможет. Пока.

***

На рассвете в белых кубиках сахара, что рассыпаны в мокрой ладони болота, все просыпаются. Кто нежится в теплой постели, кто бежит к рукомойнику, кто за угол ссать, кто задумчиво курит на восходящее солнце.

И только в одном домике двое делают долго и хорошо.

— Погоди, ты же её дописал? Ты же не бросил?

— Не отвлекайся. Не бросил.

---

[1] Драматургия — теория и искусство построения драматических произведений.

[2] ЛЭП — линия электропередачи, система для передачи электроэнергии.

[3] «Свердловские» — вероятно, имеются в виду сигареты, популярные в советское время и производившиеся в г. Свердловск (ныне Екатеринбург).

[4] Ирландия — островное государство в северной Европе, известное своими зелеными пейзажами и богатой мифологией.

[5] Телефон-автомат (таксофон) — общедоступный телефонный аппарат, для использования которого требуется монета, жетон или телефонная карта. В настоящее время почти вышли из употребления.