Вот бы я жил где-нибудь в городе. Просыпался бы рано, ходил на работу, сидел в опен-спейсе[1], под люминесцентными лампами, слушал бы ругань коллег по телефону, отвечал бы на почту, ехал в трамвае домой, смотреть сериал, есть заморозку из гипермаркета, спать по будильнику, вставать по будильнику, а потом выходные, и снег за окном, а ты с чашечкой чая под пледиком, с планшетом и кошкой, и так хорошо в выходные.

— Чего ты несешь?

— Так, замечтался.

— Меньше ешь мухоморов.

— Да я их не ем.

— А со мной говоришь.

Заяц прянул ушами и скрылся в малине.

Малина, малина. Ягодки — во, а мороки… Но к чаю.

— О, мухомор!

Я их не ем, я сушу. На всякий. Говорят, что полезно. Кто говорит? Да из радио. В сарайке нашел, долго чинил, потому что из инструментов одна изолента. Но все-таки, как-то, в розетку воткнул, а оно зашипит, и с порога: «А мухоморы очень полезны!» И сбилась волна.

Мы в глухомани. Здесь волны не ловятся. Так, пробивает одна, где-то в полдень, я с нетерпением жду, что она скажет. Она же летала в такие края, где никто не бывал.

Мы: я, три белки, лиса, заяц. Еще был медведь, но он переехал.

— Ну вас нафиг. Говорите с людьми. Договоритесь…

— Так мы же, дак он же один!.. — попробовал заяц остановить, но не вышло.

Грустили вначале, он вообще-то некоммуникабельный, сидит у костра и пыхтит: пу-пу-пу, но все равно привыкаешь и вспоминаешь тепло.

— Пу-пу-пу!

— Пу-пу-пу!

Это белки. Когда не со мной, они тараторят на беличьем или медвежьем. Я по-медвежьи не понимаю, но в общем-то смысл понятен: делят орехи и недовольны дележкой. Предложить им малины? Так выбросят.

Белки — нервный народ, умеют шумиху из ничего. Когда рассказал, что мухоморы полезны, растащили по лесу, и мухоморы пропали. То ли попрятались от назойливых сборщиков, то ли сборщики все покосили.

А этот красивый. Сорву, засушу, для чего-то полезны. Время придет, и узнаю.

Малина, собрал. Мухомор. Солнце в зените. Скоро волна прилетит. Я говорю как приемник, на приемничном. Он же так же, отрывками.

***

Подлетает волна. Это видно по стрелочке. Когда она близко, стрелка становится у деления пять, когда нет волны, стрелка у трех.

Прилетела.

— Обострение кризиса[2]… ш-ш-ш… Решительно против… ш-ш-ш… Повышение… ш-ш…

Вот же люди живут. Решительно против, у них повышение. Что это за кризис?

***

Медведь заходил, в берлоге забыл кое-что, так забрать. Разговорились.

Пересказал передачу. Не понял.

— Ну кризис — наверно, как нож. Говорят же тебе — обострение…

— А… Ну давай…

— Погоди. Как там в новом лесу?

— Да нормально.

— А как там… без нас…

— Да нормально.

Ну вот. Привязался же. Жалко терять старых товарищей. А он не скучает. Что за медведь!..

***

Белки сказали, что эта малина не та. Что вон там есть такая малина, и показали в разные стороны. Белки пушистые, глупые. Если б молчали, пустил их в дом по зиме. Но их не заткнуть.

Толи дело, косой. Он так-то нормальный, глаза не косят, но сам так представился, в избу зашел, сел на пороге, посмотрел снисходительно, сплюнул:

— Так-то, Косой, будем знакомы.

— Ну, будем, так-то, — я поддержал его тон.

Дружим. Нормальный пацан. Говорит, много дрался, но потом завязал. Не по-понятиям[3], взрослому. Говорит, что намерен жениться, но пока не нашел. Спросил как-то раз:

— Ты сам-то хоть раз? Как хоть это?

Не понял вопроса, а Косой не возвращался к вопросу.

***

— Малина? Да не… Я грибочки. А мухомор ты не ешь.

— Я засушу.

— И не вздумай.

— А что, его, выбросить?

— Ну зачем же, сорвал же. Вот сюда положи, а утром посмотришь, что будет.

***

Дожить бы до утра. Я когда засыпаю — молюсь, и молитва одна: дожить бы до утра.

Мое положение такое: я человек на попечительстве леса, шаг влево, шаг вправо — погиб, но я не боюсь. Просто мне интересно, а что будет завтра? Поэтому хочется дожить до утра и посмотреть.

Заяц как-то спросил, он случайно подслушал:

— А кому ты молился?

— Не знаю, просто молился.

— Ты странный. Это все мухоморы.

— Да я их не ем!

— Говори, говори…

Засыпаю. И лес засыпает. Даже белки ворчат очень сонно:

— Ты пу-пу-пу.

— Нет, это ты пу-пу-пу.

Раньше храпел бы медведь, но сейчас некому. Сплю.

***

Шесть утра! Я это знаю по солнцу. Оно ровно в шесть приходит в окно и лезет в глаза. Можно валяться сколько угодно, и, если бы я ездил в офис с понедельника до выходных, я так бы и делал, но сейчас нетe смысла.

Пойти прогуляться, поссать по пути, понюхать смолу на сосне, что ветер сломал, и так жалко, проверить росу на цветах, посмотреть перелетных гусей, как они высоко и летят далеко, где, наверное, офисы и автомобили и люди спешат на работу. Позавтракать чем-нибудь. Лес огромен, но меню ограничено. Но…

Где мухомор?..

На пеньке я оставил листок от малины, на нем мухомор, а остался листок, без мухомора.

Белкам не надо, медведь бы не взял, заяц тоже. Лиса? Так она уходила на лето к родне.

Собиралась весну, все ныла: «Да куда я пойду, да кому там нужна», — а потом собралась и в июне ушла.

— Миграция[4], — заяц сказал.

— Это что?

— Не знаю. Но слово красивое.

— Да.

В общем, она не вернется до осени. А кто взял мухомор?

— Первый, Первый. Прием.

Я вежливый:

— Да, здрасте, прием.

— Первый, Первый, объект обнаружен.

— Вы нашли мухомор?

— Первый, Первый, он нас засек!

— А, вы не мне… Но я вас не сек. Я вообще без прута.

— Первый, контакт[5]. Я выхожу на контакт!

И появляется парень в костюме, при галстуке.

— Здрасте.

Очень волнительно. Я не видел людей… Да никогда я не видел людей!

Как-то задумался: а откуда я взялся? У зайца спросил, у медведя спросил, даже у белок спросил. Все как один:

— Ты был всегда.

Лиса говорила, что существуют другие, такие как я, что у них города, там работают в офисах, ездят в автомобилях, едят в ресторанах по выходным.

— Но ты не такой.

— Ну, конечно. Ни офиса, ни выходных…

— Не, не поэтому.

Не объяснила, а почему. Убежала в миграцию. Надеялся, осенью расспрошу подробнее, но теперь уже есть у кого. Какой он, в костюме, наверно, из офиса.

— Первый, он смотрит.

Он кому говорит? Есть еще Первый? Первый — не я? Как же здорово!

— Первый, он не идет на контакт!

— Да иду, я иду! Проходите, пожалуйста, в дом. Послушаем радио. Скоро солнце в зените.

Соврал. До полудня как минимум утро, прогулка по лесу, дрова, заготовка чего-нибудь на зиму. Первый в жизни из офиса, и я ему вру! Таких не берут на работу!

— Первый вхожу в помещение.

Первый:

— Стоять! Оставайтесь на месте. Я выхожу!

У них тоже радио. Громкое. В ухе.

***

Первый — женщина. Очень красивая. Я вообще никаких никогда, но такую себе представлял.

— Здравствуйте, здравствуйте. Как поживаете? — Первый садится на лавку, юбка короткая, и комары накусали, но Первый ногами делает так, что мне кажется — я задыхаюсь.

— Да нормально живу. Скоро радио…

Все. Мысль закончилась. Почему я с медведями, лисами, зайцами, белками, а с женщиной в юбке никак?!

— Да мы знаем про радио. Мы вас нашли по волне.

— Она вам сказала, что я ее слушаю? Она это может?!

— Не может. Это волна. Электромагнитная. Но мы отследили утечку.

***

— Я много не понял, но в общих чертах, у них волны деваются. От телевизора (я не знаю, что это за штука. Но вроде радио, только с картинками), от интернета[6], это вообще не понять никому, от GSM, от вай-фая.

— Чё ты сыплешь словами?! Ты нормально скажи! — заяц, три белки, лиса из миграции, даже медведь из соседнего леса. Даже все комары. Все собрались послушать.

— Как я нормально скажу, я сам еле-еле запомнил! Короче, вот это все пропадает у нас. В нашем радио.

— Чё им, жалко?

— Так от них пропадет. Они без вай-фая и GSM, интернета…

— Мы поняли.

— Если бы. И говорят, все в моем радио.

— В нашем, — поправила белка.

— Ну да. Мол, если они заберут его и разберутся…

— А ты не отдал?

— Так у меня же волна каждый полдень. Как я отдам?..

***

А скандалу-то было!

— Мы вызовем группу захвата! Вам не понравится! Давайте договоримся! Мы вам необходимое все, что захотите, мы вам экскурсию в город, а вы нам его?

Радио мирно стоит на столе. Стрелка на трех. До зенита нескоро.

— Ну как я отдам? Да мне и не надо почти ничего. Ну, может…

Женщина в юбке. Коленки сверкают. Вот бы потрогать.

— Нет, ничего. А группу захвата зовите. Малина у нас уродилось. Мне одному не собрать.

— Вы непробиваемый! Ну ничего, мы вернемся!..

***

— Вернемся? — у Косого настрой кому-нибудь врезать.

— Хотелось бы. Пусть даже Первый один…

Лиса понимающе хмыкнула.

— Что?

— Это пройдет. Это гон[7].

— Объяснила…

— Ну, гон. Размножения хочется?

— Я бы размножился.

— Да…

Даже белки меня поддержали. Они однополые. Самочки. Потому и ругаются.

***

Жду. Обещала же. Даже уже хотел вместе с лисой летом в миграцию.

— Ты не дойдешь. Да и следующим летом я к тетке, не в город. А городов знаешь сколько. Вдруг твой Первый в другом?

— Мой Первый придет. Обещала же.

Ежи-путешественник мне подсказал, что провода несут электричество, а откуда несут — там города.

— Погоди, электричество?

— Ты же слушаешь радио? Оно на электричестве. Вон, провода у тебя на столбе.

Точно! Ежи-путешественник — гений! Пойду по проводам и найду свою Первую! Все-таки «свой» как-то странно…

***

Прошел-то всего ничего, до болота, там столб лежит, и провода утонули в ручей. И дальше — обычная глушь. Нет ничего. Радио как-то само.

***

Скоро полдень. Все, что осталось от Первого — это волна. Стрелка к пяти. Слышу шипение… Неужели и это сломалось?

И вдруг голос Первого:

— Слушай, а можно к тебе… ш-ш-ш… Забери меня… ш-ш-ш…

***

Заберу. Я собираюсь. Взял мухоморов сушеных, заодно и узнаю, для чего они, взял карандаш и бумагу, буду писать впечатления от путешествия, лиса попросила для тетки. Заяц сказал: «Если что, первый бей. Знаю я гопников ихних». Не объяснил, что за гопники.

Пусть. Пусть у них офисы, автомобили, и вай-фай пропадет, и выходные, но все равно я найду тебя, Первая, и заберу тебя в лес. Ты же просила.

---

[1] Опен-спейс (open space) — офисное помещение без внутренних стен, где сотрудники работают в одном большом зале.

[2] Кризис — в данном контексте, острое, переломное состояние в экономике и общественной жизни, о котором герой узнает из радиопередач.

[3] Не по-понятиям — выражение из криминального арго, означающее поведение, нарушающее неписаные правила и кодекс чести определённой социальной группы.

[4] Миграция — в биологии, переселение животных, вызванное изменением условий существования или циклом развития. В рассказе используется как ироничное название для ухода лисы к людям.

[5] Контакт — в научной фантастике, первая встреча представителей человечества с инопланетной цивилизацией. Герой, никогда не видевший других людей, воспринимает их появление как «контакт».

[6] Интернет, GSM, вай-фай (Wi-Fi) — технологии для связи и передачи данных, составляющие основу современного цифрового мира, о которых герой имеет смутное представление.

[7] Гон — период спаривания у животных, характеризующийся повышенной активностью. В переносном смысле — безрассудное, неконтролируемое поведение.