— За много денег!.. – черт потрясал пачкой бумаги, взъерошенным видом, и запахом мерзкого крепкого и дешевого табака.

— Все равно не пойду. И отодвинься, пожалуйста…

Черт отодвинулся. Жалко его. Но если его пожалеть, он не отвяжется.

— Все, я пошел.

— Погоди… Забери меня, а?

Гудела контора. Мертвые пчелы падали с черного входа, рабочие пчелы летали из окон, важные пчелы входили с парадного. Мы у парадного.

— Ну, пожалуйста?..

— Ладно.

Я об этом еще пожалею. А с другой стороны, что мне, свободному, но одинокому, жалко, что ли?

***

У черта дурная привычка: остановиться, пыхнет затяжкой и бурчит: пу-пупу… Это такая работа. А что, есть такая работа.

Я иду. Он отстает и догоняет, пыхтя: да погоди ты…

Или вот:

— А куда мы идем?

Глупый вопрос и в системе неопределенностей.

Не отвечаю. Черт переживает. Раньше ему угрожало какое-то завтра, старость, смерть, безработица, а теперь – непонятно.

— А вдруг мы заблудимся, а? – и с надеждой так смотрит, что хочется раз заблудиться, чтобы отстал.

Но тут не заблудишься.

***

— Вам налево, направо?.. Да я пошутил! Проходите, пожалуйста.

У светофора стоять на перекрестке, за ним начинался лес.

— Он большой? Он до куда? – у черта надежда, что мы заблудимся в этом лесу. Черт какой-то ненастоящий.

— Гете[1] читай…

— В смысле, Гете? А кто это?

— Господи! Ну за что мне?!

— О-о, — укорил светофор: — Предназначение. Это нельзя.

— А как сочетается это нельзя со всё возможно?

Мир не моргнул, не испугался.

— А вот так сочетается. Хочешь – нельзя, хочешь – возможно.

— Плохой светофор! Я устал, я на ручки хочу!.. – черт запутался. Либо он маленький, либо он пу-пупу. Сейчас волновая накроется, и он раздвоится.

— Пошли, волновую порвешь…

— Счастливой дороги! – проводил светофор.

— Дороги?

— Да я пошутил!..

***

Мы в лесу. Здесь много возможностей, как и везде, а нам не хватает костра, лежанки из веток, и чая.

— Ты как, наколдуешь?

— Ага… За дровами иди.

Чайник я просто нашел. Под корнями березы.

— Простите, возьму?

Береза молчала. Видимо, видела дали, где она кораблем покоряет моря.

Все мечтают. Это такая болезнь, защитный эффект иммунной системы души. Как повышение температуры.

Хочется что-то конкретного, стопудового: на, помечтай и остынь. Отлично работает. Но иногда, да что там, всегда, когда нечего делать, мечтаешь для удовольствия. А это наркотик. Говорят, что хотели рехабы, чтобы там делали дело, вместо мечтаний. Полгода ремиссии и никаких тебе мечт. Это жестоко, так можно и определиться совсем, но если уже заболел, то какие еще варианты?

Только времени нет. Полгода – бессмысленно.

***

— Нас водила молодость в сабельный поход… – черт шел с дровами и голосил.

Видимо, страшно ему. Черт – конечная определенность. Ему дальше некуда. Пал, как говорят. У чертей ситуация жуть. Человек смертен, если отчаялся – может убить себя, а эти бессмертные. Их собирают в конторы по типу ульев, дают им занятия, творческий рост, карьерный успех, опасности рынка, зарплатный проект, обещание пенсии, и они там находят себя. За много денег.

— Принес? Что ты принес?

У чертей есть такая черта – надо что-то сделать, а что сделано, как – это не важно.

— Дрова.

— Это осина гнилая, это пихта сырая, ты что?

Да, впрочем, что мне?

***

На термоядерной плазме, чтобы было смешнее, вода из неё, литий в сторону. Новым нейтронам[2] сказать, что их ждут на квазаре[3], и они понеслись через космос искать пресловутый квазар. Пока долетят, какой-нибудь будет квазаром. Скорость света конечная.

— Ну вот ты говоришь, Шекспир[4]? Да Шекспир!

Чай на можжевеловых веточках, на водичке из плазмы, в березовом чайнике – так себе, но черту достаточно. Он в своих офисах нахлебался в пакетиках, и теперь наслаждается.

— Что за Шекспир?

— Ну Эйнштейн[5]! Это не важно. А вот он скорость света раз – и ограничил! Ага? Как тебе, И…

Черт не знает, как ко мне обратиться. Я не знаю, как ко мне обращаться. Я единица возможностей. Я могу всё, и ничего не хочу, потому что как только смогу, все остальные возможности схлопнутся.

— И?

— Илон Маск[6]. Можно так?

— Да как хочешь.

— И вот, ограничил. А ты говоришь – все возможно!..

Эйнштейн предположил. Он заглянул под одеяло сознания, а там вселенная спит, и увидел такие возможности, что аккуратно предположил и поправил одеяло сознания.

— Спать-то будешь?

— Ага… — черт устал и зевает.

Вот она жизнь определенного. Завтра, сегодня, вчера, полчаса до рассвета, скоро обед, мне нельзя, на работу, мне можно, а вдруг? Даже «вдруг» так боится, что будет что-то неопределенное. Как им страшен потерянный рай…

До рассвета, что специально для черта, еще полчаса этих местных минут. Вон они стайкой парят над костром. Любят свет.

Я задумался – рай ли? Вот я все могу, я могу что угодно, но мне неугодно вообще ничего. Даже с чертом связался, чтобы он говорил, что угодно. Зачем?

***

В начале времен все говорили, что зря.

— Ну какие еще понедельники, а?

— А давай без понедельников? Сразу пятницы, а?

— Да вообще выходной, новый год, выходной, новый год!

— Дураки, новый год подразумевает, что кончился год. То есть время.

— Вот бы кончилось время…

И началось. Недоумевали – зачем, подозревали друг друга: «Из-за тебя? Может ты что-то сделал плохое?..»

А потом человек, грехопадение, бла-бла-бла, черти, ангелы, иерархия смыслов, ожидание новых времен, и пожалуйста: я монада возможностей, но мне поставлен предел — определюсь и потеряю другие возможности.

— Три, два, один… Поехали!.. – черт бредит во сне. Мама сказала ему, что хорошо быть космонавтом. А он в офисе.

Мама… Есть существо, которое рядом с тобой от рождения. Говорит, что неправильно, а как хорошо, а как будет плохо. Смеется по-доброму.

Мама, дом, предназначение. Удобно устроиться в жизни, наблюдать, как все ближе и ближе реализация смысла существования, а потом получить премиальные за выполнение плана досрочно и отдыхать.

Так не работает.

— Как не работает? – черт подскочил, схватил головешку и озирался: — Я починю! Я сейчас починю! Это не я!..

—Так не работает. Там, – я показал на горизонт.

— Так я быстренько?..

— Да, давай.

Убежал. Может к чертовой матери, передать от сынка чёртову весточку, сказать, что достиг, пусть гордится, и точно приедет на выходные, которых у них не бывает, потому что сотрудник – всегда.

— Черт, пошли! Я пошутил!..

Из-за горизонта событий слышался скрежет и сопение:

— Щас. Я сейчас… Докручу…

В центре черной дыры что-то лопнуло. Она схлопнулась.

Черт:

— Это не я!..

— Да пошли уже…

***

Черт впереди, я тащусь. Что-то грустно. Хочется бросить и определиться. Свернуться клубком и забыться. И умереть.

— Умереть – это здорово. Умереть – не для каждого, – нам объясняли в школе возможностей, что может нас ограничить:

— Вот вы – бесконечные, вечные, можете даже сделать вселенную, если схлопнетесь, но умереть вы не можете.

— А…

— Нет, не можете.

— Но мисс Гиллиган…

— Запрещено…

— Я в туалет…

Я тогда насмешил весь первый «А», и самое главное – девочку с третьего ряда. Мы первоклашки, нам даже назначили букву, выбрали мальчиков, девочек, чтобы мы понимали, как это – определиться. Мне понравилась девочка. Мне понравилось определяться. Меня исключили.

Без образования туго. Говорят, чтобы определиться во что-то хорошее – надо образование. Мне предлагали в утюг. Я вообще не хочу, но в утюг?..

***

На заре все багровое. Благодарное солнце этой планетной системы старалось светить. Еще бы, мы освободили их всех от черной дыры. Так-то, черт и неспециально, но солнце не знает.

Прошли по горам, прошли по долинам. Жизнь зарождается. Букашки, растения. Какие-то эволюционируют, какие-то думают.

— Как думаешь, эволюция есть? – черт же не знает, что меня выперли из первого класса.

— И эволюция есть…

— А если не эволюция – что тогда? – черт мыслит простыми словами: если не это, то – то.

— Тогда – революция, – мне так лениво, что хочется план.

Есть один, старшеклассники в школе показали украдкой.

— Это вообще порнография, так что ты быстро смотри и запоминай…

Я запомнил: ничего не хотеть, ничего не предпринимать и даже не двигаться.

План ходил по рукам, мы не верили, что такое бывает и предполагали, что да, у специальных созданий, которые, непонятно зачем, выбрали план.

— А ты же тоже создание, да? — черт боится, что за дыру я на него настучу. В конторе так принято.

— Я не из конторы. Не ссы.

— Нет, я серьезно, ты же тоже создание?

— Это ты – тоже создание…

Я был создан до всех. Ранний, осенний, про таких говорили. Им легко говорить, я был создан еще до начала времен, и не знал, что я ранний, осенний. Сидел одинешенек, Бог сказал: «погоди, не мешай», и я не мешал. Сперва интересно: миры там, взаимодействия, всякие, звезды, а пошли существа, и мне стало обидно. Ну как? Я что – один?

— Ты чего там бухтишь?

— А почему существа и планеты, а я тут один?..

— Ох, ты, Господи! Я и забыл!.. Кстати, смешно – «ох, ты Господи». И это – забыл. Надо запомнить и применить где-нибудь. Так, монада, возможностей, монада возможностей… Ты сама-то что хочешь?

— Я не хочу быть один.

— А, понимаю. Ну вот тебе, на!

И мы первый класс. Первый – не в смысле начальный, – а первый вообще. А чтобы не зазнавались, дали нам старшеклассников, туалеты для мальчиков с прокуренным воздухом, директора школы, спортзал, и другое такое, что делает здание школой.

— Дети, я мисс Гиллиган, ваш первый учитель.

— А вы настоящая, или как старшеклассники?

— Я как они, но я учитель. Первый урок посвящен…

Первый урок, первый учитель, первая школа… Для бесконечных и вечных возможностей – это игра, и поэтому к ним осторожно. Слишком хрупкий конструкт по сравнению с учениками. Наверняка из-за этого выперли. А то бы разнес там все…

***

— Школа… Я бы хотел…

Черта учили, но совсем по-другому. Экзамен сдаешь – получаешь бумажку. Чем больше бумажек, тем круче ты черт. Чтобы сдавать – не нужно учиться. Надо ответы запомнить. Это легко.

Но черти мечтают о школе. В конторе им врут, что это прекрасное, страшное место, в которое черт попадет, только если прослужит в конторе без малейшей ошибки, и вовремя сдаст материальные ценности, закроет долги по отчетности и рассчитается в кассе взаимопомощи…

— А иначе никак. Зато потом в школе научат, как превратиться в бесконечную, вечную, и воплотиться потом во что-то хорошее.

Я вот думаю: черти умеют мечтать, у них же почти ничего, а у меня почти все. И я не умею мечтать.

Да, ограниченность от воображения, но было бы здорово…

Черт покосился.

— Ты чё?

— Да я так.

— Ты покосился.

— Тебе показалось.

— Да нет, ты покосился!

— Ты на себя посмотри…

— Мы не можем.

— А ты попробуй?

Вода на планете без кислорода – предельно прозрачная. Как ни смотри – видно дно.

— Я говорил – на нас – невозможно!

— А ты под углом… – черт какой-то самоуверенный. Или я стал неуверенный?

— Ай! – на секунду мелькнуло отражение в луже. Большое ничто, это я, все нормально, и на краю пара пятен.

— Мои, – черт доволен: – Но это не я!.. Это ты сам!..

***

Домечтался. Что теперь: материализуюсь? Стану как черт? Превращусь в существо из материи? Эх!

— Да ладно тебе. На работу пойдешь, может – женишься… У нас ипотека, льготная – во! А хочешь – в гос. службу? У нас и гос. служба – ого! Там такие зарплаты!..

Зачем?! Why?! Ну на хера?! Я такая монада в луже после дождя. У меня за сверкающей пленкой горизонта событий все возможности мира и все невозможности всех миров, которые будут когда-нибудь. Я в луже сижу. У меня там пятно.

Черт поскакал и отстал. Тоже сел в лужу.

— А знаешь, я же тоже. Ну это. Как ты…

Это все частности. Так бывает, когда обращаешься к частностям. Как смыть это пятно?

— Был монадой, определился и вот…

— Ты был монадой? Да не смеши…

— Честное слово! Конечно, не я, а весь мир этот, но я же тоже… Мы были монадой… Как ты…

Я не пойму, как это быть рядом с монадой, когда ты обычная частность. Говорить ей запросто – ты, утешать ипотекой… Я не пойму, пока не определюсь…

— Знаешь, я виноват. Привязался к тебе. А не надо! Привязанность – зло. Вот наша контора занимается злом, да и то это злее. Да и как занимается… План им давай! А я же живой! Мне нужна, может быть даже – личная жизнь!.. А не это… Да пошли они! Тоже, контора! В монады уйду!..

— Как ты в монады уйдешь?

— К Богу пойду! Он умеет!

***

— Пошли! – я поднялся из лужи. На мне испарялась вода. Видимо, что-то проникло из-за горизонта событий и нагревало поверхность.

— Пошли? Вот так сразу? Наверное, надо к Нему записаться… Электронным письмом? Или по почте?..

— Пошли!

***

Мы летели. В пространстве – нисколько, в чем-то несозданном – вечность.

— А Бог далеко? А мы приехали? – черт удобно устроился в кильватерный след не вещества. Лежи и болтай. Гравитация тянет, кильватер щекочет, несотворенное смотрит глазками несотворенных существ, машет несотворенными ручками, ему же диковина – реальные некто, да еще целых два!

***

— Прилетели. Стучись. А, не, ноги вытри.

Черт старательно вытер и постучался. Мы с Богом старались не рассмеяться.

— Не открывают…

— Ты громче стучи.

— Бог?!

— Прости, не удержался, ты так смешно… Ох, прости, – Бог расхохотался.

Черт растерялся и чуть не расплакался:

— Чё вы… Могли бы… Эх, вы!..

— Прости… Тут так редко бывают… Чего вы хотели?

— Я в монаду обратно, он, не знаю, сам скажет…- черт обиделся. Знаете, черти откуда? Из обиженных.

— Изменить направление творения?.. Ради тебя? Интересно… – Бог обошел вокруг черта, пощупал костюмчик, в глаза заглянул, хмыкнул: — Уши почистить бы…

Черт трепетал. Если что, из-за него изменят направление творения.

— Ну, я не знаю… А стоит ли?..

— А это опасно?

— О.. – я подыграл: — Это очень опасно. Это же и эволюция, и физика к черту, взрыв был большой, а его же обратно в суперячейку, а где эта суперячейка теперь?..

— Да, усвистала поди… Чего ей торчать столько лет в центре вселенной… – Бог подхватил.

Черт раздувался от собственной важности. Столько всего из-за него.

— Очень опасно.

— Очень опасно…

— Ну да… Погодите-ка… Вы что, опять? Опять издеваетесь?!

— Мы не издеваемся! Мы же шутим!

— Эх, вы!.. Пойду я. Куда тут? По лестнице?

— Да погоди ты. Хочешь монадой – пожалуйста. Только зачем?

— Ну это… – черт отходил от обиды: — Быть морем возможностей, неопределенностью. Это… Однажды создать целый мир…

— А ты хочешь создать?

— Да, хочу! – черт не хочет. Он не знает, что это такое.

— Ты врешь. Но ты можешь создать.

— Правда?!

— Правда.

— Ну давайте. Как надо стоять, чтобы монадой? Вот так? Или сесть?

— Погоди. Ты можешь создать. Монадой не надо.

— А как же?

— Вот так. У тебя есть душа и свободная воля, что достаточно.

— И как создавать-то? Есть заклинание?

— Черт, что ты как маленький? Как создавать — это задачка на жизнь. Как решишь, так создашь…

— Ну я пошел?.. Создавать? Мне по лестнице?..

— Да, по лестнице, там на втором этаже по коридору до лифта, но он не работает, так что в окно.

— Кто так строит…

— Не я… Мне такое досталось для офиса.

Черт, уходя, наклонился ко мне и шепнул:

— А у меня есть душа? И свободная воля? Скинешь ответы к задачке?

— Отстань.

***

Те же, без черта.

Бог:

— Ну а ты что?

— Да так, посидеть, поболтать.

— Тут сесть-то и некуда.

— Так сотвори.

— Э, не, это офис, в нем не разрешается.

— Кем?

— Мной.

— Странно, но ладно. Тогда воспарим?

Воспарили. Парим. Сила Кориолиса[7] крутит меня в направлении Бога. Повернулся пятном.

— Ничего себе… Где ты так?

— В луже увидел. Может, от черта…

— Не, невозможно. Он же, а ты…

— А, ну да… Ну, не знаю тогда…

— А может, пора тебе?

— Не… Не, не. Не…!

— Ну что ты как маленький? Ты же не маленький?

— Шесть миллиардов парсеков в проекте, но уже много больше…

— Ну вот. Может, давай?

— Ну а как же возможности?

— Я понимаю. Мне-то легко, – определился, создал, сказал: «Хорошо», и к другому… А ты…

Я – один раз. Я стану вселенной, но уже навсегда…

— А вот говорили, есть тепловая…

— Теория смерти вселенной – неумные выдумки. Или научные выдумки. В общем, чушь.

— И я никогда не умру?

— Никогда не умрешь.

— И навечно вселенной?

— Навечно вселенной.

— Но я не хочу!

— А что же ты хочешь?..

***

— Печку топить – это вам не хухры-мухры…

— Чё ты там?

— Да ни чё! Кто так топит!

— Сам топил, сам ворчит…

— Больно умная…

Вышел. Воздух такой, можно пить. Вечером в паб или вообще не пойти? Они же напьются и будут лезть со своими советами. Писали бы сами… Лопата, лопата…

Снегу насыпало. Метет и метет. И айсберг приплыл. Раньше хоть океан, хоть какая-то зелень, а теперь встал на горизонте, и все белое. Эх, уехать в Гренландию[8], там все еще лето… Но она же опять: там жарко и солнечно, а я люблю тень!..

Тоже, женился на нелюбимой. Так-то хорошая, прожили сколько и почти без скандалов, но ленивая…

Черт! Черенок у лопаты сломался. Постучали в окно:

—Ты чего там ругаешься! Грех!

Снег и снег. Пойду-ка я в паб. Пока доберусь, пока лыжи, как раз там откроется. Суп и виски на завтрак, ага?

— Дорогая, я в паб! Тебе принести что-нибудь?

— Круассаны!..

— Ага, Круассаны из паба и другие истории из цикла «Фантастика» … Ладно!..

На половине пути он замерз. Трещина во льдине поймала его, позвоночник сломался, а смысла кричать не нашлось. Что ж, пожил. Немного, но хорошо. А был бы монадой возможностей, так мыкался без определенности. Все могу, ничего не попробовал. Кому это надо?

Черт в образе женщины вздрогнул. Что-то случилось.

— Одна… Ой, батюшки, точно одна… Что теперь будет?

Гудело из печки, зеленая шапка супруга лежала на лавочке, тикали ходики, айсберг в окне загораживал воду…

***

— Ну как?

— Да ну нафиг!

— А как ты хотел? Это же жизнь.

— Мне такую не надо!

— Это демка. Ее выдумал черт. Помнишь черта?

За семьдесят лет жизни в снежной Ирландии[9] многое стерлось. Из какой-то конторы, все время стонал, что жизнь в офисе – ад, потом захотел стать кем угодно и стал. Вроде бы…

— Черт, выходи. Демка твоя не понравилась!

— А он бить не будет?

— Он вроде не помнит тебя! Ты же не помнишь?

Я вспомнил.

— Так, ты!.. Притворился женой!.. Тьфу ты, черт! Да я тебя щас!..

Бог, пока мы дрались, сочинил пару книг, вспомнил, что языка, на котором он их написал, не существует, и язык сочинил. И носителей, и противников, и филологов. В общем, увлекся.

— Ну как вы? Надрались?

Сидим. Оба надутые.

— Нет!

— Нет еще. Вот отдохну.

— А чего вы деретесь?

— А он!

— А она!

Так вы муж и жена?

— Упаси, Боже!

— Не, не, это вы сами между собой.

— Я с ним вообще!..

— А я с ней еще больше вообще!..

— -А сам-то! Какую-то демку придумал!

— А сама-то! Писатель!

— А ты-то! Гренландия – снежная! А Ирландия – южная! Вот же дура!

— Сам дурак, раз поверил. Проверил бы, раз такой умный! И я не дура! Я тебе не жена… Уже… – черт разревелся: — Делаешь, делаешь, и никакой благодарности… Все для него, а он морду воротит..

— Стоп, стоп, стоп! Выходим из образа! Заигрались уже. Видимо, вместе вам не получится. Дальше порознь.

***

Черт, говорят, стал президентом чего-то. Знает как надо, много раз видел, но выходит хреново.

Я монада. Я сохраняю покой, чтобы не воплотиться случайно. Во мне же возможностей на шесть миллиардов парсеков, такое нельзя по пустякам. Но иногда я завидую черту.

---

[1] Иоганн Вольфганг фон Гете (1749-1832) — немецкий поэт, драматург, романист, учёный-энциклопедист, государственный деятель, театральный режиссёр и критик.

[2] Нейтрон — тяжёлая элементарная частица, не имеющая электрического заряда.

[3] Квазар — класс астрономических объектов, которые являются одними из самых ярких и самых далёких объектов в известной Вселенной.

[4] Уильям Шекспир (1564-1616) — английский поэт и драматург, считается величайшим англоязычным писателем и одним из лучших драматургов мира.

[5] Альберт Эйнштейн (1879-1955) — физик-теоретик, один из основателей современной теоретической физики, лауреат Нобелевской премии по физике 1921 года. Автор специальной и общей теорий относительности.

[6] Илон Маск (род. 1971) — предприниматель, инженер и миллиардер. Основатель, генеральный директор и главный инженер компании SpaceX; инвестор, генеральный директор и архитектор продукта компании Tesla.

[7] Сила Кориолиса — одна из сил инерции, использующихся при рассмотрении движения материальной точки относительно вращающейся системы отсчёта.

[8] Исландия — островное государство в северной части Атлантического океана.

[9] Гренландия — крупнейший остров на Земле, расположенный к северо-востоку от Северной Америки.