— Эй! — возглас повис в тишине. Он один, связан, на стуле, и вокруг темнота. Тишина. Кап-кап-кап где-то там в темноте.

— Я так умер?!

Кап…

— Мне кто-то ответит?!

Кап-кап…

***

За несколько дней до того.

— Так, цветы я купил, так, кольцо, — лихорадочно: — Где?! А, нашел, хорошо. Что еще?

Он стоял на пороге квартиры, чужой, бормотал, а изумленные жители этой квартиры сидели на кухне и ждали, что дальше.

— А, кошелек! — не разуваясь, на кухню.

— Куда! — подскочила хозяйка.

— По мытому, — каркнула бабка.

Внучка хихикнула:

— Дядя дурак.

А хозяин семейства поднялся со стула и прошел в коридор:

— Мужчина. Вы что-то забыли?

— Я забыл кошелек.

— Может, еще ключи от квартиры?

— Я проверил, в кармане.

— Мужчина!

— А, да, извините. Я Колин, а вы?

Хозяин квартиры ловко вывернул куртку вместо рукопожатия и выставил Колина:

— Проспитесь, мужчина!

— Да я!..

Дверь захлопнулась.

***

Да, стоит представиться. Колин, младший научный сотрудник Института энтропии и времени, Дублин, две тысячи двадцать восьмой от Рождества Христова, Которого, как всем известно, не существовало. Адрес: Монтгомери-стрит, восемь, квартира четырнадцать. Захлопнулась номер шестнадцать.

— Опять перепутал! Да что же такое!

Можно списать на волнение. Колин собрался жениться, то есть сначала сделать ей предложение, а потом уж жениться. На ней. Ну этой. Ну как ее…

— Маргарет, вспомнил! И номер четырнадцать!

Ворвался в свою, взял кошелек из холодильника, вышел на улицу.

Это Монтгомери. Тихая улица в восемь домов, протяженностью от улицы Парнелл до Лоу Гардинер. Ни паба, ни магазина, сплошные бывшие тенанты, ветераны Ирландии, у которых медали — дырявые окна и зияющий ужас парадных, в которых бесстрашные люди живут. Например, Колин Маклафлин, младший научный сотрудник Института энтропии и времени. А еще будет Маргарет. Он очень надеялся, что ей понравится улица. То, что она не согласится вообще переехать, не входит в модель мироздания, которую Колин построил заранее и все просчитал. Он же мужчина, он должен же все предусматривать. И мироздание. В частности.

Парнелл звала на общественный транспорт, в нижней Гардинер бредут пешеходы и там к институту короче, но он же спешит!

***

Как он доехал, знает трамвай 43, который не скажет, так как трамваям не принято врать, а рассказывать стыдно. Колин спросил у кондуктора, сколько стоит билет, и получил сакраментальный ответ: «Как обычно».

В модели его мироздания трамваи не распространены, там только Парнелл, кусок Лоу Гардинер, Монтгомери, Колин и Маргарет.

— А как обычно его покупают?

— За деньги.

— Ах вот как. А в каких единицах?

— Мужчина!

Короче, бежал от моста, потому что послали и пнули для ускорения.

***

Маргарет не было. Их институт открывается в девять, в десять приходит первый научный сотрудник, Маргарет где-то в одиннадцать, чтобы кофе попить с первым научным сотрудником, посидеть в интернете спокойно и посмотреть в потолок, и обед, после которого можно уже договориться с подружкой пойти потусить по-подружечьи.

Маргарет держит приемную. Даже директор их института заходит стучась: «Маргарет, можно? Я прошмыгну в кабинет? Ты не раздета?»

А Маргарет: «Да. Я может раздета. А вам что не нравится?»

В Маргарет нравится все. Бог, которого, как всем известно, не существует, делал людей из таинственных сплавов: щепотку красивого, пригоршню страшного, добродетель по вкусу, пороков полно, смерть по умолчанию, таймер на девяносто, но можно продлить, вип-комплект — без болезней, генетика люкс, а на Маргарет Он выбирал очень тщательно. Только самое лучшее. Колин уверен, что даже пороки у Маргарет самые лучшие. Им бы предаться вместе с Маргарет.

Колин пришел в половине девятого. В левой букет, в правой ботинок, который слетел по дороге, и какой-то самаритянин догнал, сунул в руку: «Вы потеряли. Спортсмен?»

Не ответил. Дыхание. Колин — машина, которая строит свое мироздание. И ему некогда.

***

Девять. Первый нормальный сотрудник придет через час. Оставить в приемной эти цветы и у входа стоять? Сразу встать на колено и предложить, или уже стоять на коленях и умолять: «Выходи за меня! Я подарю тебе мир!»

Он не жалкий, не сумасшедший. Просто немного рассеянный. Если бы вы строили мир, вы бы тоже рассеялись. Столько хлопот. Все учесть, все продумать. Самоуверенный? Нет. Он проверил на опыте. И поверил в себя.

***

Опыт длился четыре секунды. Лабораторная крыса была перед выбором: долгая жизнь в лаборатории или мгновенная смерть от экстаза. Есть такие таблетки. Данная крыса не обладает сознанием. Но в микромодели, которую Колин скромно назвал «Вселенная Колина», эта крыса прошла долгий путь эволюции и инстинктивно чувствует разницу между лабораторией и экстазом.

— Ну давай, выбирай, — как в известном кино, у него две таблетки, в красной экстаз, который в сознании крысы покажется вечностью, а в голубой — долголетие. Ее будут колоть, резать, зашивать и имплантировать, вживлять электроды, в общем, все то, что обычно бывает с больными, которые неизлечимо больны, но хотят потянуть.

На первой секунде крыса принюхалась. Она не различает цвета, но запахи разные. На второй она поняла, что означают эти запахи, на третьей взяла голубую, села на задние лапки, повертела в передних и бросила Колину в морду. И так посмотрела. Он никогда не забудет. Презрение. Вызов. «А ты, человечишко, сможешь, как я?»

И на четвертой экстаз. Сколько она провела в серотониновых ваннах за эту секунду? Неважно. Вечность не измеряется временем. Времени нет. Этот крамола в стенах института, но Колин же шепотом, когда хоронил эту крысу на заднем дворе. Зачем-то на небо смотрел. Что там для крысы?

— Колин, очнись, — окликнул его первый нормальный сотрудник. Он курит на заднем дворе и вышел курить.

— Есть зажигалка?

— Я не курю.

— Все понятно…

Всем все понятно. А Колину нет. В микромодели вселенной крыса вела себя так, будто имела сознание и делала выбор. А в макромодели?

***

И вот, это будет сегодня. Целая Маргарет, целая жизнь с Колиным, младшим научным сотрудником Института энтропии и времени. Что она выберет?

Первый нормальный сотрудник пришел в полдесятого:

— О! Это мне? Я не такой, но приятно…

— Цветы не тебе. Отвали!

— Смотри-ка, мужчина почти! Что дальше? Будешь курить?

— Может, и буду!

Проходили сотрудники. Колин им кланялся, чтобы не разговаривать, чтобы не тратить слова. Он готовился. Он должен сказать самое важное. Маргарет выберет, и эксперимент повторится, и Колин создатель вселенной в пределах Монтгомери.

— Маргарет!

— Колин? Привет. Это мне? Очень мило. Пойдем, ты поставишь в приемной, и ножик возьми, надо стебли подрезать.

Он плелся с ножом и букетом за Маргарет. Модель развалилась. Все, что он выдумал — бред сумасшедшего Колина. Крыса права. Он ничтожество. И как ученый, и как потенциальный жених замечательной Маргарет.

— Да, вот сюда! Ближе к свету еще, да, еще. Ты такой ловкий. Качаешься?

— Я… — он почувствовал пот на спине.

— Я качаюсь…

— Заметно. Присядь. На диван… А я рядышком.

Единственный раз не постучался директор. Очень спешили на созвон, и ворвался когда — Маргарет сверху, а Колин, как крыса, в серотониновой ванне. Экстаз стоит того, чтобы смерть. Крыса ошиблась. Он тоже может.

— Ребята! Ну вы хоть бы закрылись!

— А что, я не нравлюсь такая? — Маргарет встала. Обнажена и опасна.

— Режет глаза, хотя прикройся!

— Не буду!

— Маргарет!

— Нет!

***

Их уволили. Колина — как соучастника, хотя он кричал, что он это начал, а Маргарет — жертва. А что получил от нее оплеуху:

— Сам ты жертва!

Оказалось, что Маргарет в съемной квартире живет. То есть уже не живет, так как нету зарплаты.

— Так это, так я… — встал на колено.

— Чего ты?

Стоят на остановке трамвая. Трамваи скрипят в повороте, чтобы помедлить и посмотреть на странную парочку.

— Выходи за меня!

— Дорогой. Если бы я выходила за каждого, у меня был бы гарем…

— Я гарем! Я буду гаремом! — эксперимент продолжается!

— Маргарет!..

— Ладно, замуж не буду, но поживу у тебя…

***

Секс в нагрузку, приятную, но отвлекает. Надо столько проверить: во-первых, соседей. Они поменялись? Пока непонятно, такие же бабка и тетка. И муж ее, вредная внучка, по-прежнему номер четырнадцать, ядовитое «здрасте» при встрече на лестнице, но что-то не так в них. Если раньше смотрели как на пятно на стене, то теперь изучают… Как будто он представляет для них интерес. 

***

С опросом пришел.

— Добрый вечер, позвольте войти?

— Заходите, садитесь.

Какое радушие. Очень странно.

— Я к вам с опросом.

— Отлично, начинайте опрос, — и смотрят с готовностью.

— Первый вопрос: Как вас зовут?

О себе рассказали, о своих предпочтениях, об отношении к Монтгомери. Сходится с прошлой вселенной? Да хрен его знает! Он же не знал, какими они были в прошлой вселенной! Не подготовился! Но не отмотаешь назад.

— А скажите, вы знаете Колина? — вопрос с подковыркой. Он же создатель, и он вне создания.

— Да… — крякнула бабка.

Марла! Не знаем! Не знаем мы Колина! — тетка уверенно.

Внучка ехидно:— А кто он такой?

Хозяин семейства: — Он депутат? Мы демократы, так что если он демократ…

— Он монархист, — ретировался.

Ну все. Все получилось. Колина нет в этой вселенной, эксперимент удался. Только бабка так подозрительно скрипнула. Но может, ему показалось.

А дома: — Иди ко мне, Колин. Мне скучно…

***

И встала на рельсы обычная жизнь в новой вселенной. Колин работает в пабе, а Маргарет дома. С соседями дружит, бывший их институт расформировали, поскольку самый научный сотрудник Колин Маклафлин исчез, а без него нет ни энтропии, ни времени… Видел директора, в паб заходил. Директор его не узнал. Выпил пива и плакал:

— Всего-то созвон! Молчал бы и слышал, так нет же, сорвался…

Деньги не то чтобы рекой. Но можно позволить себе, можно купить что-то Маргарет. Личное. Очень приятное. Женщина все-таки.

Это конфеты, это букет. Бывший младший научный сотрудник не блистает фантазией в этих делах, да и не надо, важно внимание.

— Маргарет! — птицей взлетел на четвертый этаж, под самую крышу и застал там нормального.

Первый нормальный сотрудник лежал на диване, его неглиже прикрывала курточка Колина. Маргарет вышла из кухни в переднике, без ничего, с подносом в руках:

— Колин, ты рано…

— Да я… освободился пораньше…

***

Бежал от себя, как от самого страшного зверя. Сам себя догонял и долбил: «А она там с нормальным сотрудником! А ты трус! Хоть бы в морду им дал!»

Убежал под трамвай. То есть сбили, но он не заметил. Просто упал между рельс, и мгновенный экстаз сцапал сознание.

***

Мячик сознания в левой руке у экстаза, мячик сознания в правой руке у экстаза, третий мячик летит между ними. Жонгляж. Он вспомнил слово. Он третий. Сейчас упадет!..

Но экстаз очень ловкий.

— Поймал, хоба-хоба! 

Вспомнил слово «жонгляж», от которого тошно. 

— Кто так бросает! — кто-то крикнул. Экстаз уронил мячик Колина, и Колин очнулся.

***

На стуле. И связан. Сидит в темноте. Где-то капает.

— Эй! Я так умер?

Кап-кап.

— Мне кто-то ответит?

Вода издевательски: Кап…

И тогда осенило: Он крыса. Можно вечно сидеть на привязанном стуле, и кажется, смерть не наступит от этого, а можно придумать свой мир и жить там, как хочется!

— Ну придумывай… 

Кап…

— Кто это? Кто?!

— Это странный вопрос. Хотя, что значит странно…

— Вы связали меня?!

— Мы? Интересно… То есть нас не один? Так ты придумал?

— Я ничего не придумал! Вы связали меня!

В темноте рассмеялись:

— Как-то ты скучно придумал…

— Мне вот не скучно! Я тут на стуле сижу! Связанный!

— Стуле? СтулЕ? Это слово такое?

— Вы издеваетесь?!

— Мы изде… что?

— Вы издеваетесь! — Колин торжествовал. Наконец-то он понял. Это такая издевка его института. За то, что расформировали его институт. Чтобы знал свое место, чтобы понял — не его институт.

— Все, кончайте. Включайте там свет, развяжите… Да понял я, понял! Я был неправ. Не существует модели вселенной! Я просто обычный сумасшедший младший научный сотрудник, которому нравится девушка, и он произвел впечатление! Но произвел же! Маргарет стала моей! То есть была… то есть Маргарет…

Видимо, Колин догнал себя. Тюк по темечку, тык под ложечку, в груди защемило…

— Больно…

— Маргарет больно? А что это — Маргарет?

— А что, больно — это известно уже? — Колин пошел напролом. Раз игра, то игра.

— К сожалению, да.

— Ну и как, не понравилась?

— Что ж, ощущение. Повторять не хотелось бы. Да и не повторится, дело-то сделано.

— Что за дело?

Кап-кап…

— Что за дело?!

Голос приблизился:

— Вы молодой человек. Я так и думал. И вам нравится думать, что вы что-то значите. И вы боитесь.

— Я не боюсь!

Голос близко, сейчас все закончится. Может быть плохо! Надо быть сильным, как первый нормальный сотрудник!

— Вы не бойтесь. И развяжите себя…

Руки упали. Так затекли. Ни следа от веревки.

— Вставайте со стуле, стулЕ…

Встал.

— Идите.

— Куда?

— Что там болит у вас, Маргарет?

— К ней?

— Это женщина? Тогда поспешите. Знаете, женщины могут такое…

Он побежал. На бегу оглянулся:

— Видите, я не боялся!

Из темноты усмехнулись:

— Не Меня вы боялись, а Маргарет.

***

Месяц в больнице. Маргарет и первый нормальный сотрудник приходили с гостинцами. Порознь. Как размотали лицо, он решился сказать то, что надумал, пока был загипсован:

— Я люблю тебя, Маргарет.

— То есть не хочешь, а любишь?

— Ну да.

— Я же старою стану? Или буду налево-направо.

— Мне все равно.

— Честно — любишь?

— Ага.

— Удивительно. Меня никогда. То есть вообще никогда. Даже мама… — заплакала.

Гипс на груди намокал.

Проревелась: — Короче. Не думай, что сразу такая на шею. Но верность храню пока. Слышишь, храню. Давай, выздоравливай…

***

Капает кран. В отдельной палате это единственный звук. Голос сказал что Колин связал себя сам, оттого что боялся. Значит, свое мироздание — чтобы было не страшно. Значит, не надо бояться. Только неясно, что за дело Он сделал уже, этот голос…